Сергей ИЛЮКОВ: «Невозможно сравнивать случаи Сундбю и Фрума»

Крис Фрум. Фoтo: Reuters

Извeстный спoртивный мeдик убeждeн, чтo Всeмирнoe aнтидoпингoвoe aгeнтствo (ВAДA) имeлo вeсoмыe aргумeнты, чтoбы пoлнoстью oпрaвдaть бритaнскoгo вeлoгoнщикa Крисa Фрумa.

 

— Oбъяснитe, кaк тaк мoжeт быть: в oргaнизмe спoртсмeнa прeвышeнa кoнцeнтрaция зaпрeщeннoгo вeщeствa, нo oн при этoм нe винoвeн и нe принимaл ничeгo лишнeгo?

 

— Здeсь мнoгo нюaнсoв: насколько именно была превышена концентрация, при каких обстоятельствах. Каждый случай индивидуален. Допустим, ВАДА разрешает принимать до 800 нанограмм сальбутамола в течение 12 часов.

 

При этом максимально допустимая концентрация в пробе составляет 1000 нг/мл. Однако элиминация препарата из организма у разных людей может варьироваться, плюс возможен и эффект накопления. Получается, что ты можешь принимать сальбутамол в разрешенных дозах, а в конце дня сдать положительную пробу.

 

— Что заставляет вас верить в эту версию, а не в то, что Фрум принимал допинг намеренно?

 

— Фрум с самого начала говорил, что тот этап «Вуэльты» был для него тяжелым и он страдал от симптомов астматического заболевания. Таким образом, есть вероятность, что он действительно принимал максимальные разрешенные дозы сальбутамола. Помимо этого этап, на котором была взята проба, проходил в достаточно жаркий день, и здесь влияние дегидратации, то есть обезвоживания организма, могло иметь место с большой вероятностью. Естественно, что, когда моча более плотная, концентрация вещества растет. Поэтому проба совершенно не обязательно отражает истинный объем сальбутамола, который принимал Фрум. К тому же, давайте вспомним результат британца на том этапе: он не попал даже в первую десятку.

 

— Это не аргумент: десятки российских спортсменов были пойманы на допинге и дисквалифицированы, при том что далеко не все благодаря запрещенным препаратам показывали хорошие результаты.

 

— Естественно, что по отдельности все эти обстоятельства не могут играть решающей роли. Но в каждом случае нужно рассматривать так называемый баланс вероятностей. Для Фрума соотношение риска от приема излишней дозы сальбутамола с потенциальным бенефитом абсолютно неадекватное. Потенциальный прирост работоспособности от минимального превышения дозы действительно имел место, согласно нескольким исследованиям. Но этот прирост настолько незначителен, что, будучи лидером команды, идти на такой риск — просто безумие.

 

— Тогда почему ВАДА настаивает, что именно такая концентрация сальбутамола — максимально допустимая? Если можно сдать положительную пробу, ничего не нарушая и только из-за эффекта обезвоживания, не повод ли это пересмотреть правила и установить там другие цифры?

 

— Cогласен с вами. Проблема с сальбутамолом в том, что все исследования отражают так называемую среднюю температуру по больнице. За норму берутся два стандартных отклонения, свойственных 95 процентам в исследуемых. Но всегда остаются и те, кому эти показатели не свойственны. К тому же тест проводится в идеальных лабораторных условиях. Можно ли сравнивать его результаты с теми, которые берутся после изнурительной трехнедельной велогонки в состоянии дегидрации? Таких исследований не существует, потому что тогда для каждого вида спорта нужно проводить отдельные тесты. Поэтому в случае отклонений ВАДА не дисквалифицирует никого автоматически, а начинает разбираться в деталях. Фрум предоставил свои объяснения, и их сочли удовлетворительными. Статистика, как видите, вполне это допускает.

 

— Вы как опытный спортивный врач убеждены, что Фрум на самом деле невиновен? Или все же оставляете какой-то процент, что он принимал допинг?

 

— Я с самого начала относился к обвинениям против Фрума с огромным скепсисом. Это не то вещество и не та концентрация, чтобы говорить о сознательном применении…

 

— А как же норвежский лыжник Мартин Сундбю, который тоже попался на сальбутамоле?

 

— Это совершенно другое дело. Концентрация препарата в организме Сундбю была во много раз выше, чем у Фрума, плюс нужно учесть обстоятельства и длительность приема. В отношении Сундбю я всегда был настроен жестко. Сравнивать эти два случая невозможно.

 

— Как вы относитесь к попытке организаторов и других спортсменов не пустить Фрума на старт «Тур де Франс»?

 

— В целом я приветствую подобные решения от организаторов соревнований. Уже было довольно много случаев, когда организаторы марафонов или велогонок не допускали до стартов целые команды или «конюшни», и те впоследствии закрывались. Это удобный механизм внутренней регуляции, когда люди понимают, что идут какие-то махинации, и решают воп­рос внутри своего коллектива, не доводя до долгих юридических процессов.

 

Но при этом крайне важно, чтобы в итоге не страдали невиновные. Заявление организаторов «Тур де Франс» не кажется мне достаточно аргументированным. И UCI совместно с ВАДА, очевидно, вынуждены были поторопиться и вынести решение по Фруму под давлением организаторов «Тура». В итоге ситуация такая, какая есть, и к моему личному сожалению, достаточно нелицеприятна для спортсмена.

 

— Почему расследование по Фруму шло так долго? Что мешало ВАДА обнародовать результаты раньше и не допус­тить, чтобы британец попал в неприятную ситуацию?

 

— Мне не кажется, что расследование было затянуто. На публикацию научного исследования уходит в среднем от нес­кольких месяцев до двух лет. Процесс сбора доказательств по сложности вполне сравним. Защитникам Фрума нужно было провести анализ всей научной литературы, с привлечением экспертов. Тут были задействованы и врачи, и фармакологи, и юристы. Видел данные, что в их докладе было около полутора тысяч страниц — это вполне реальная цифра.

 

Так что я бы даже сказал, что, если проба была сдана в сентябре, а в конце июня мы уже получили решение, специалисты работали относительно оперативно.

 

Наталья МАРЬЯНЧИК, Спорт-Экспресс

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.


Все права защищены © 2018 Спортивный журнал.